June 22nd, 2017

(no subject)

    Дед мой, Степан Максимович, нрава был тяжелого, даже необузданного. Родом из деревни Пирогово, сын большой крестьянской семьи,  раскулаченной и высланной в один миг в Камышлов в начале 30-х,  в скрипучей повозке без средств  существования. И то правда, как не раскулачить: пять братьев и две сестры жили одним большим крепким домом, держали лошадей, по осени нанимали людей на сбор урожая, самим  не справиться было. Самая большая семейная ценность – крупорушка, как бельмо в глазу, не давала покоя соседям. Все! Раскулачили, отобрали, в доме колхозные свиньи сожрали полы. Нет кулаков, крупорушки тоже нет, ну,  да и ладно, живы все остались, могло и хуже быть.
  Дед роста не малого, бог не обидел, красив, нагл, смел. Грамоту постигал на курсах ликбеза, там и присмотрел себе жену. Учителка. Маленькая,  невзрачная, тихая и уютная. Пироги печет, на коклюшках кружева вытворяет. Зацепила не по-шутейному, камышловские-то девки сами не прочь, а эта воротится, ишь ты какая!   Тоже из раскулаченных, челябинских. Так и оженился и двух детей народил еще до войны.
  На войну ушел сразу,  10 июля 1941 года,  трижды ранен, две похоронки. Мать его, пробабку мою Христину, сразу после первой похоронки паралич разбил, ну а после второй, она сразу решила, что он  обязательно вернется. Так она жене дедовой и сказала, мол,  погоди, Анна, он живой. А у бабушки этакий роман случился с пленным латышом, на изоляторном заводе работал, помогал детишек растить. После второй похоронки отставка ему вышла.
  На войне дед героем был, медаль «За боевые заслуги» в апреле 44го, орден Славы III степени  в июле, медаль «За отвагу» в сентябре. Командир отделения взвода боепитания батареи 76 мм пушек старший сержант Пирогов,  в наступательных боях Прибалтийского фронта в июле 44го, показал себя бесстрашным командиром, когда от разрыва вражеской бомбы загорелась повозка с боеприпасами, рискуя жизнью,  разбросал горящие ящики с боеприпасами и затушил их, чем предотвратил дальнейший взрыв и жертвы. Вот так вот в приказе  и написано, почти слово в слово! Так и вижу, как он своими ручищами швыряет эти ящики.
  Полагаю,  пили они на той войне шибко.  Как въехал в Берлин, не помнил. Говорил, что обстреливали подступы к городу они  долго, а потом когда пехота пошла, они уже отмечать победу стали, ну и так устало-пьяными и спящими их  в Берлин и завезли. Вот такая вот проза.
Есть еще одна семейная притча. Про то,  как дед выиграл международные соревнования по бегу. Это уже после Победы было дело, дружеские спортивные поединки  союзников. Так что можно считать,  что дед у меня олимпиец!
  Расторопен и понятлив был мой предок, в партию вступил в 45м, еще на войне. Демобилизовался в августе 1945 года. Предлагали, говорил, ему в комендантах остаться какого-то немецкого городка, но не согласился, отправился домой.
  В Камышлов вернулся героем. Руки-ноги целы, красавец, ордена-медали. Орёл! До дома не дошел. По дороге встретилась ему Катька, жена старшего брата Ивана, тот на покосе  был. Ну и заманила та Катька деда к себе. Там он с ейными подружками долго пировал, весь Камышлов знал,  и до матери его весть донеслась. Забрали правдами-неправдами домой, к жене и детям, а может Иван вернулся, не знаю.
  Такие мужики после войны на вес золота были, устроился в артель, стал там главным, щетки всякие делали. На личной бричке ездил, конь Орлик, прямо под окнами дома, всегда пожалуйста. Женщину себе в Свердловске завел, в командировки ездил, говорят там и ребенка нажил, девочку.
   Вот там вот, в Свердловске,  напился и партбилет потерял. Подсудное дело, почти расстрельное. Нашлись добрые люди, дали сутки на то, чтобы из Камышлова исчез, вместе с семьей. На тот момент уже мама моя родилась, то есть, трое детишек в охапку и в Каменск. Спасибо, что не посадили.
    В Каменске работу нашел на ТЭЦ котельщиком, больше никуда не брали. Работа очень тяжелая, да и опасная. Но тут комнату давали в коммуналке и личный сарай во дворе, да и денег хорошо платили, так,  что жить можно. Мебель собрал сам. Шкаф, стол, сервант и диван. Руки золотые, все мог. Да…
    Так бы и жил, если бы не пил. Пил – зверел, зверел – снова пил. Отгадайте, чем все закончилось. А про семью можно долго говорить, но это совсем другая история.